Голос Роберта Рождественского был услышан сразу, едва только журнал “Октябрь” опубликовал в 1955 году его юношескую поэму “Моя любовь”. Молодой поэт внятно и просто заговорил о вещах, близких многим. Подкупала доверчивая, открытая интонация этого голоса, естественный демократизм и гражданская наполненность лирического высказывания, когда личное неизменно стремилось слиться с судьбами времени, страны, народа.

Что стояло за “ворохом строк”, этой первой, еще во многом несовершенной, но очень искренней поэмы?

Военное сибирское детство, поезда-теплушки, медленные, как очереди за хлебом, музыкальное училище, пионерские концерты в омском госпитале, когда тебя, заикающегося двенадцатилетнего курсанта, слушают тяжело раненные бойцы и командиры, голос начищенной меди полкового оркестра, вызывающий сегодня острые воспоминания и властно, как и тогда, зовущий в будущее: “Никто нам, товарищ, не скажет, что нас обделила судьба. Но если над миром однажды тревожно зальется труба. Сквозь ураганный ветер, по ноздреватому льду я за тобой пойду, голос начищенной меди!”

Веришь стихам поэта о детстве – здесь биография целого поколения, его судьба, решительно определившаяся к середине 50-х годов, времени серьезных общественных сдвигов в советской жизни. Роберт Иванович Рождественский родился в алтайском селе Косиха в 1932 году, в семье кадрового военного. Мать была врачом, и, когда грянула война, заставшая Рождественских в Омске, родители будущего поэта ушли на фронт. “А я,- вспоминает он,- потрясенный всем случившимся, написал стихотворение, и наш школьный учитель отнес это стихотворение в газету. Там оно и было опубликовано. ” Много лет спустя Рождественский напишет: